Она знает, кому дать корень, а кому мятный чай

Бабушка Фелиса приходит на рынок раньше всех. В Куско это называют «часом росы», когда солнце ещё не успело выпить влагу из листьев, а значит, сила трав остаётся в них нетронутой. Её место - на выложенном камнем пятачке возле входа, там, где пахнет сырой землёй и свежей зеленью. Она расстилает на земле кусок ткани, доставшийся ещё от её матери, и начинает раскладывать товар: пучки, кору, цветы, коренья.

Фелисе семьдесят три года. На ней яркая шляпка, из- под которой выглядывают две чёрные косы с сединой. В центре её прилавка - самое главное, ради чего люди приходят к ней, а не к соседке. Это её емольенте. Не просто сбор трав, а целая история. Ячмень, семена льна, корень мальвы и немного муньи - андской мяты. Рядом лежит термос с готовым отваром, который она наливает в пластиковые стаканчики с семи утра до самого вечера. «От кашля, от тревоги, для крови» - перечисляет она, не поднимая глаз.

К десяти часам у её прилавка уже толпится народ. Молодая девушка с младенцем просит мансанилью - ромашку, чтобы успокоить животик малыша. Пожилой мужчина в поношенном пальто покупает пучок руты и лаванды: «Жена сказала, что в доме опять завелось плохое- объясняет он - надо повесить над дверью». Фелиса кивает и, не торгуясь, добавляет ему горсть сушёных цветов флор бланка: «Это от дурного глаза, пусть твоя жена положит под подушку». Никто не проверяет, работает ли это - это знание, которое передавалось здесь, на рынке, задолго до того, как появился сам Куско.

Среди зелени на прилавке выделяется тёмная, похожая на корягу кора. «Унья-де-гато - объясняет Фелиса прохожему, который задержал взгляд, - коготь кошки. Из сельвы привозят. Для суставов, для всего. Но это не для чая, это отвар надо делать». Она не говорит, что сама ходит с этой корой уже десять лет, с тех пор как перестали помогать таблетки из аптеки. Коготь кошки она продаёт редко и только тем, кто, по её мнению, действительно болен. Остальным советует просто пить торонхиль с мёдом.

После обеда к ней подсаживается соседка по ряду, Хуана. Они обе пьют мятный отвар, едят лепёшки с сыром, и перебирают свежую мунью, которая привяла на солнце. В такие минуты прилавок Фелисы остаётся без присмотра, но никто ничего не берёт. Здесь, на рынке, работает неписаный закон: зелёная аптека охраняется не камерами, а уважением.

Перед закатом Фелиса начинает сворачиваться. Она аккуратно перекладывает нераспроданные пучки в корзину. Завтра она выйдет снова. Пока она жива и пока эти травы растут в Андах и сельве, её место на рынке будет ждать её. Туристы часто фотографируют её как экзотику -  женщину в шляпе среди пучков зелени. Но для местных Фелиса - не просто торговка. Она одна из немногих, кто помнит названия всех этих трав, кто знает, когда их собирать и кому давать. С ней уходит язык, которым земля разговаривала с людьми. И пока она здесь, этот язык ещё жив.