Старик Пако знал их всю жизнь. Еще мальчишкой в высокогорной деревне Уаскаран он смотрел, как они парят над ущельем – огромные, черные, словно прорехи в небе. Женщина из племени кечуа, чья хижина стояла на краю обрыва, сказала ему тогда: «Кунтур – это души наших предков. Они уходят, но остаются смотреть за нами».
Теперь Пако сам стал стариком. Каждое утро он поднимался на скалу, неся в морщинистых руках кусок мяса. Он звал кондора не криком, а протяжной мелодией на кечуа – той, которую пела ему бабушка. Люди в деревне крутили пальцем у виска: «Ты тратишь мясо на стервятников, они не собаки, чтобы помнить». Но Пако знал правду.
Десять лет назад он нашел птенца с перебитым крылом. Браконьеры, считавшие кондоров врагами, подстрелили его из старого ружья. Пако забрал птенца в дом, выхаживал, вправлял косточку, кормил с рук. Когда тот окреп и крыло срослось, старик отнес его к краю скалы. Кондор взлетел, сделал круг над головой Пако – и вернулся. Так продолжалось годы: птица улетала в Анды, но всегда возвращалась.
Перу – страна, где кондора чтят. Его изображение украшает герб, его именем называют детей. Но Пако знал другое: кондоры помнят тех, кто был добр. У них нет голоса, зато есть глаза, которые видят сердце. Говорят, что кондоры живут семьдесят лет – столько же, сколько длится настоящая дружба.
Когда случилось то утро, старик уже не мог подняться на скалу. Сердце сдавало, ноги не держали. Он лежал в своей хижине, глядя в дырявую крышу и ждал. А потом тьму прорезала огромная тень. Кондор сел на порог, склонил лысую голову набок и замер. Он сидел рядом с умирающим другом, не двигаясь, не издавая ни звука.
Жители деревни говорят, что кондоры не плачут. Но в тот день, когда Пако закрыл глаза, огромная черная птица взлетела над Андами и издала странный звук – будто ветер завыл в расщелине, будто сама земля Перу прощалась с одним из своих сыновей.
С тех пор кондора видели на той скале каждое утро. Он ждал. А люди внизу шептали: «Смотрите, Апу не уходит. Он охраняет место, где был добрый человек». В Перу говорят: кондор помнит сто лет. Но на самом деле он помнит вечность – ту, что дарится за одно маленькое доброе сердце.